Чень Сыли, соискатель кафедры социологии управления факультета государственного управления
Ленинские горы, д. 1, г. Москва, 119991
Chen Sili, Applicant, Department of Sociology of Management, Faculty of Public Administration, Leninsky Gory 1, Moscow, 119192
В статье, опирающейся на четырехмерную концепцию политического представительства Х. Питкин (формальное, описательное, символическое и сущностное), анализируется социальный профиль женского политического представительства в современном Китае и механизмы его распределения по уровням власти. Эмпирическая база исследования включает официальную статистику и мониторинговые отчеты, программно-нормативные документы, а также данные о гендерном составе ключевых партийно-государственных институтов на центральном, региональном и низовом уровнях. Установлено, что институциональные меры и квотные механизмы способствуют расширению формального и описательного представительства женщин, формируя эффект символической инклюзивности и усиливая легитимацию принципа гендерного равенства в публичной сфере. Вместе с тем переход к сущностному представительству ограничивается устойчивыми структурными барьерами, связанными с особенностями кадровой селекции, распределением властных ресурсов и институциональной иерархией принятия решений. На центральном уровне выявлен эффект воронки, проявляющийся в резком сокращении доли женщин по мере приближения к ядру стратегического управления. На региональном уровне количественный рост сочетается с должностной и отраслевой сегрегацией: женщины чаще занимают заместительские, координационные и социально ориентированные позиции, тогда как доступ к ресурсным и силовым направлениям остается ограниченным. На низовом уровне процедуры управления и патрилинейные локальные нормы снижают политическую агентность женщин и препятствуют трансформации формального включения в реальное влияние. Делается вывод, что женское политическое представительство в Китае характеризуется институциональной моделью мобилизационного включения, обеспечивающей стабильность количественных показателей и символическую видимость, но не создающей достаточных условий для устойчивого расширения влияния женщин в ключевых сферах принятия решений и распределения ресурсов.
The article, drawing on Hanna Pitkin’s four-dimensional concept of political representation (formal, descriptive, symbolic, and substantive), analyzes the social profile of women’s political representation in contemporary China and the mechanisms of its distribution across levels of governance. The empirical basis of the study includes official statistics and monitoring reports, programmatic and regulatory documents, as well as data on the gender composition of key party–state institutions at the central, regional, and grassroots levels. The findings show that institutional measures and quota mechanisms have contributed to the expansion of women’s formal and descriptive representation, producing an effect of symbolic inclusiveness and reinforcing the legitimacy of gender equality in the public sphere. At the same time, the transition to substantive representation is constrained by persistent structural barriers associated with cadre selection practices, the distribution of power resources, and the hierarchical structure of decision-making. At the central level, a «funnel effect» is observed, manifested in a sharp decline in the proportion of women as they approach the core of strategic governance. At the regional level, quantitative growth coexists with positional and sectoral segregation: women are more frequently concentrated in deputy, coordinating, and socially oriented positions, while access to resource-intensive and coercive sectors remains limited. At the grassroots level, governance practices and patrilineal local norms reduce women’s political agency and hinder the transformation of formal inclusion into real influence. The article concludes that women’s political representation in China is characterized by an institutional model of mobilizational inclusion that ensures stable numerical representation and symbolic visibility, but does not create sufficient conditions for the sustained expansion of women’s influence in key decision-making arenas and resource allocation.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.