Настоящая статья посвящена состоянию общественной нравственности в современном российском обществе, тем вызовам и угрозам, которые препятствуют возрождению традиционных нравственных ценностей в общественном сознании россиян. Автор разводит и уточняет понятия «нравственность» и мораль», которые вплоть до недавнего времени отождествляло большинство отечественных обществоведов и отмечает, что сегодня различают нравственность общественную, которую и называют моралью, и нравственность индивидуальную. Общественная нравственность характеризуется набором требований к поведению человека, предъявляемых обществом. Индивидуальная нравственность аккумулирует совокупность внутренних установок человека, которые проявляются в его поведении. Кроме того, следует различать нравственность и духовность, то есть то, что сокрыто для внешнего взора, что находится в самом духе человека и что может внешне почти не выражаться или выражаться почти незаметно.

В статье детально анализируются причины девальвации нравственных ценностей, важнейшей из которых является общая социальная деградация, ставшая неотъемлемой составляющей процесса радикального либерального реформирования конца 1990-х гг. прошлого столетия, а также показана эволюция этого процесса. В частности, важным средством внедрения конструктов социальной пропаганды в сознание граждан, насаждения «ложных» ценностей в период неолиберальных реформ стала массированная реклама, исходящая с экранов телевизоров, страниц модных журналов и газет. Так, наиболее широко рекламировались «элитные» товары и услуги, рассчитанные лишь на достаток «супербогатых». Тем самым, пропагандировался широко известный тезис «общества потребления» – «престиж человека в обществе определяется не количеством и качеством его труда, а лишь уровнем его материального достатка». Имела место и явно намеренная пропаганда «обогащения легким путем», популярным примером которой служит реклама МММ – «мы сидим, а денежки – идут», за счет участия в финансовых пирамидах, сомнительных инвестиционных кампаниях и акционерных обществах.

По мнению автора масштабные нравственные вызовы российской цивилизации во многом основаны на приоритете секулярно-гуманистического, (ориентированного исключительно на индивида), над религиозно-традиционалистским (провозглашающим примат социальной солидарности, симфонию общественного и личного) типом цивилизационного развития. Одним из направлений удара против российской цивилизации со стороны так называемого сегодня «коллективного Запала» стало разобщение людей путем социальной поляризации и дифференциации, подрыва моральных устоев, насаждения бездуховности, распространения индивидуализма, сепаратизма, бюрократизации, криминализации и коммерциализации социальных отношений.

Следствие этого – подчеркнутое игнорирование общепринятой морали, а также умышленное нанесение морального вреда окружающим, – проявляется в настоящее время. В данной связи обосновывается необходимость возвращения россиян к традиционным духовно-нравственным ценностям, нашедших свое уникальное, самобытное проявление в духовном, историческом и культурном развитии многонационального народа России.

Жизнь как ценностная категория является одной из центральных для русской культуры, о чем свидетельствует тот факт, что данное понятие весьма распространено в русских текстах XI–XIX вв. В первой статье раскрываются основные значения понятия «жизнь» в русском духовно-политической дискурсе XI–XVII вв., представлены и изучены различные значения данного понятия в данный исторический период отечественной истории. Источниковой базой для настоящего исследования выступил большой корпус отечественных духовных, исторических, литературных, художественных, публицистических сочинений, актовый материал, широко использовалась поисковая база Национального корпуса русского языка. Основными методами исследования помимо общенаучного методологического аппарата стали — контент-анализ и политико-текстологический анализ.

В статье на большом фактическом материале показано, что в соответствии с представлениями людей XI–XVII вв., жизнь — наивысшая ценность, дар Божий человеку как лучшему Своему творению, где высшая форма жизни — вечное блаженное пребывание в Царстве Божием. Неслучайно в старославянском и церковнославянском языках концепт «жизнь» имел несколько слов для его выражения (жизнь, житие, живот), а понятия жизни земной и жизни небесной разделялись, и выражались часто разными словами: «живот» и «житие» — это чаще всего земное существование человека с момента рождения до конца его дней, а «жизнь» чаще всего — это посмертное его бытие, вечное блаженство в божественных чертогах.

Целью статьи является формирование концепции прекариата текучей современности З. Баумана. На протяжении всей свой публикационной активности ученый охарактеризовал социально-экономические предпосылки формирования прекариата, дал его характеристику и сформировал механизм, на основании которого прекариат существует как относительно самодостаточный актор в социальной структуре общества конца XX – начала XXI столетия. Из-за описания вышеупомянутых аспектов в разных работах, концепция прекариата находится в разрозненном виде. Отдельное внимание в статье уделяется критике концепции с точки зрения позиционирования прекариата как социального класса, но не новой социальной страты. Понимание концепции прекариата текучей современности позволяет изучить процесс влияния социально-экономических изменений, которые произошли в конце XX столетия для лучшего понимания причин появления прекариата как нового актора социальной структуры в том виде, в каком он существует сегодня, а также открывает возможность проведения эмпирических исследований, подтверждающих или опровергающих концепцию последнего постмодерниста социологии.

Настоящая статья посвящена изучению актуального состояния отечественной социологии города как особой отрасли социологического знания. Автором выявляются методологические особенности исследований города, которые проводятся социологами в Российской Федерации.

Социологическое осмысление города в современном российском обществе отличается ярко выраженной прикладной ориентацией, связанной с общим снижением интереса к теоретическим вопросам, которое наблюдалось уже в 1990-х гг. как результат кардинальных и масштабных изменений общественного строя в нашей стране. Отмечается недостаточное внимание национальной теории урбанизации, что, по мнению автора, вызвано малочисленностью теоретико-методологических исследований самой отечественной социологии города.

Сегодня имеет место диверсификация исследовательских направлений в отечественной социологии города, проявляющаяся в рассмотрении города в контексте различных социальных процессов, определяющих специфику современных обществ (глобализация, цифровизация и т.д.). При этом многие социологические исследования города, проводимые российскими учеными в последние годы, носят узкоспециализированный характер, что ведет к фрагментации предметного поля рассматриваемой отрасли социологического знания.

Автор также указывает на то, что одной из тенденций в социологическом изучении города современными российскими мыслителями является междисциплинарность, которая, с одной стороны, расширяет познавательные возможности социологов, а с другой стороны, становится причиной размывания дисциплинарных границ между отечественной социологией города и другими науками.

Делается вывод, что современный период в истории отечественной социологии города характеризуется наличием кризисных явлений в ее развитии, что связано, прежде всего, с несформированностью единых теоретических основ для социологической разработки городской проблематики в России. Вместе с тем данное положение дел, согласно автору, позволяет наметить направления будущих исследований города в рамках российской социологии. В заключение определяются перспективы развития отечественной социологии города

Предпринята реконструкция нормативных типов социального времени, прослеживаемых в русской философской и социологической традиции. Корпус формировался по двум критериям – явной темпоральной проблематике и имплицитной темпоральности социально-теоретических работ. Реконструкция здесь понимается как аналитическая модель, а не как ретроспективное конструирование «школы» или канона. Показано, что отказ от темпорального монизма и многослойное понимание времени образуют сквозную черту корпуса – от естественнонаучных проектов начала XX в. до позднесоветской социологии биографии и эмигрантской социологической мысли. На этом материале выделены пять основных уровней темпоральной нормативности – космоноосферный, историко-эсхатологический, цивилизационно-циклический, ресурсный и биографический. Каждый из них задает собственный критерий своевременности и собственную форму долженствования. Отдельно рассматриваются методологическая концепция социального времени П.А. Сорокина и революционно-разрывный подход Г.Д. Гурвича, пересекающие все уровни. Аналитическая ценность заключается в способности описывать конфликты и взаимные поглощения уровней, то есть ситуации, когда биографическое время редуцируется к плановому, эсхатологическое прорывает институциональное, а циклическое перестраивает структурные позиции мир-системы. Вызовы для проверки модели были обнаружены эмпирически – ими послужили данные актуальных социологических замеров о горизонтах планирования, репродуктивных ожиданиях и возрастной структуре российского общества. В них обнаруживается рассинхронизация темпоральных уровней в современной российской повседневности. Делается вывод о том, что понятие нормативности времени способно стать точкой сборки для социологии времени, преодолевая ее распад на философию длительности, статистику бюджетов и психологию своевременности.

Настоящая статья осмыслению особенностей осуществления молодежной политики в Российской Федерации, после конституционной реформы 2020 г. и принятия Федерального Закона РФ № 489-ФЗ от 25 декабря 2020 г. «О молодежной политике в Российской Федерации». Автор статьи обращает внимание на сущность и содержание понятий «молодежная политика», «молодежь» в науке, а также в современном российском законодательстве. Анализирует базовые понятия и содержание действующих нормативно-правовых актов в сфере молодежной политики в Российской Федерации, указывая на определенного рода коллизии в правовой сфере ее регулирования. После чего переходит к анализу моделей молодежной политики в Российской Федерации: трех моделей государственно молодежной политики в Российской Федерации (федеральной, региональной и муниципальной) и четырех моделей общественной молодежной политики (конфессиональной молодежной политики, молодежной политики политических партий и движений, молодежной политики общественных объединений и организаций, молодежной политики крупных хозяйственных объединений (корпораций)).

В статье предлагается альтернативная интерпретация природы революционного субъекта, выходящая за пределы традиционных классовых и идеологических объяснений. Показано, что ключевым фактором формирования революционного потенциала выступает состояние социальной дезинтеграции, возникающее в результате масштабных и институционально неосвоенных миграционных процессов. Революционный субъект рассматривается не как устойчивая социальная общность, а как продукт переходного состояния, связанного с утратой прежних форм социальности и недостаточной интеграцией в новые структуры.

Теоретико-методологической основой исследования выступают концепции аномии Э. Дюркгейма, социальной мобильности П. Сорокина и психологии толпы Г. Лебона. На основе их синтеза формируется подход, позволяющий рассматривать миграцию как ключевой механизм трансформации социальной структуры.

Эмпирический анализ включает рассмотрение исторических кейсов: Древний Рим как ранней модели демографически открытого города, революционные процессы во Франции и Российской империи как примеры накопления социальной дезинтеграции, а также институциональные практики СССР, Израиля и Китая как модели управления миграционными потоками.

Делается вывод о том, что революции возникают в условиях несоответствия между масштабом перемещения населения и способностью общества обеспечить его институциональную интеграцию. Революционный потенциал прямо связан с долей индивидов, находящихся в состоянии социальной «безместности». Полученные результаты позволяют по-новому осмыслить как исторические революционные процессы, так и современные вызовы, связанные с глобальной миграцией и урбанизацией.

Особенности влияния международных отношений на потоки образовательной миграции в Российскую Федерацию представляют научный интерес ввиду современных геополитических трансформаций. Цель проведенного исследования состояла в определении характерных черт современной российской образовательной иммиграции и в оценке влияния на данный процесс фактора международных отношений. Теоретико-методологической основой послужили научные труды отечественных и зарубежных исследователей образовательной миграции и международных отношений. В основе работы лежит системный подход, реализованный через совокупность общенаучных и специальных методов: анализ научных статей и монографий, нормативно-правовых документов и статистики, а также сравнение, обобщение и иллюстративный метод. Автором выделены главные факторы влияния на объемы и направления образовательных миграций, в числе которых особо отмечен фактор международных отношений. Исследование показало, что при напряженной геополитической ситуации в мире, при сложности международных отношений Российской Федерации с недружественными государствами поток образовательных мигрантов в Россию не только не сократился, но и демонстрировал ежегодную тенденцию к росту. Это стало возможным вследствие расширения образовательного сотрудничества как со странами СНГ (Туркменистаном, Узбекистаном), так и налаживания дружественных взаимоотношений со странами дальнего зарубежья (Китаем, Индией). Результаты исследования представляют интерес для представителей государственных структур, а также академического и образовательного сообщества, в фокусе внимания которых находятся проблемы регулирования образовательной миграции и совершенствования системы российского высшего образования.

Актуальность изучения «идеального портрета руководителя адвокатского кабинета» определяется требованиями к профессиональным и личностным качествам адвоката, которые установлены российским законодательством в Федеральном законе «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». Анализ результатов проведенных в последние годы научных исследований выявил ряд требований, предъявляемых к личностным и деловым качествам успешных адвокатов. В научной литературе «раскрываются качества личности современного адвоката, которые способствуют его успешной профессиональной деятельности в условиях информатизации российской адвокатуры. Это заинтересованность (в выбранной сфере деятельности), нравственность, коммуникативность, пунктуальность, стрессоустойчивость». Но при этом остается нерешенным актуальный методический вопрос о способах выявления и измерения качеств у реальных работников, кандидатов на должности адвокатов. Нами был разработан метод выявления личностных качеств руководителя адвокатского кабинета, которые соответствуют характеристикам, полученным в результате научных исследований к.ю.н. П.Е. Коротковой и другими учеными; показаны пути и методы верификации выделенных требований; разработана прикладная эмпирическая модель «идеального портрета руководителя адвокатского кабинета». Исследования показали, что идеальный портрет руководителя адвокатского кабинета содержит свои уникальные черты.

Платформенная занятость, которая приобрела масштабный характер в условиях цифровой трансформации общества, представляет собой сложный социально-экономический феномен. С одной стороны, она актуализирует исторически укорененные формы неформального, подрядного и случайного труда, с другой – обретает качественно новые черты благодаря технологическим платформам, выступающим в роли посредников. Настоящее исследование концентрируется на центральном парадоксе данного явления: будучи институционализированной формой прекариата платформенная занятость демонстрирует высокий уровень субъективного удовлетворения своих работников.

            Данный парадокс раскрывается через анализ фундаментального противоречия: цифровые платформы не создают принципиально новых трудовых проблем, но скорее реинтерпретируют и усугубляют традиционные дисбалансы рынка труда (асимметрия информации, конкуренция, экономическая нестабильность), маскируя их под риторику свободы, гибкости и предпринимательства. Методологической основой работы выступает качественный контент-анализ массы пользовательских отзывов, собранных на открытых интернет-площадках. Это позволяет перейти от абстрактных моделей к эмпирически обоснованным типологиям ключевых акторов.

            Алгоритмы, являясь технологическим ядром и ключевым преимуществом платформ, одновременно выступают главным источником новых форм зависимости и отчуждения. Они не столько решают старые проблемы трудовых отношений, сколько переводят их в плоскость индивидуальной ответственности и адаптационной компетентности каждого участника. Платформенная занятость, следовательно, знаменует собой не разрыв, а глубокую трансформацию традиционной логики труда, где бремя управления рисками и неопределенностью перераспределяется с институтов (государства, корпорации) на плечи отдельного человека, вынужденного постоянно доказывать свою конкурентоспособность в условиях алгоритмически управляемого рынка.

Статья содержит анализ основных тенденций на современном рынке труда для выпускников социологических специальностей. На основе анализа вакансий определяются запросы рынка труда. Рассмотрены программы подготовки социологов в ведущих российских вузах. В обзор включены данные открытых исследований о требованиях к подготовке социологов. Ставится вопрос о сочетании академических теоретических дисциплин и практических занятий по проведению эмпирического исследования. Сегодня востребованность специалистов, имеющих диплом социолога, можно оценить как высокую. В сфере эмпирической социологии, проведения социологических и маркетинговых исследований трудоустраиваются примерно от 10 до 25% выпускников. Социологическое образование ценится у государственных и муниципальных служащих, в коммерческих организациях на управленческих должностях. От таких соискателей требуется правильно сформулировать техническое задание на проведение исследования и принять готовый результат. Программы вузов реализуют три образовательные модели, определяемые сочетанием теоретических курсов и прикладных дисциплин и условно обозначенные как классическая академическая модель с большим объемом фундаментальной теоретической подготовки; прикладная профессионально-ориентированная модель с возможностью раннего выбора направлений, таких как экономическая социология, социальная урбанистика, HR-аналитика; исследовательско-аналитическая модель с высокой математической подготовкой.

В статье рассматривается потребление как механизм формирования и публичного подтверждения цифровой идентичности современной молодежи. Анализируются трансформации молодежной культуры в условиях развития социальных сетей, визуальных платформ и алгоритмически организованной цифровой среды. Показано, что потребление в цифровую эпоху перестает выполнять исключительно экономическую функцию и превращается в систему символической коммуникации, посредством которой индивид транслирует информацию о собственном статусе, стиле жизни, культурной принадлежности и социальной успешности.

Особое внимание уделяется феноменам демонстративного потребления, эстетизации повседневности, инсценированного благополучия и визуальной самопрезентации в социальных сетях. Рассматриваются такие цифровые эстетики, как «старые деньги» (old money), «тихая роскошь» (quiet luxury), «чистая девушка» (clean girl), а также практики инсценированного образа жизни (fake lifestyle) как формы символического конструирования идентичности.

 Анализируется влияние алгоритмов цифровых платформ на воспроизводство нормативных моделей внешности, поведения и потребления.

Отдельное внимание уделяется специфике российской молодежной культуры, адаптации локальных моделей цифровой идентичности и роли блогеров и инфлюенсеров в формировании современной экономики символического потребления.

Делается вывод о том, что в условиях цифровой современности потребление превращается в универсальный язык социальной коммуникации и важнейший инструмент производства публичной идентичности.